Пряхи вышли из глаз Лосихи Йомы задолго до того, как те пролили свои первые слёзы в мир. Было их три сестры — Старшая, что ведает былым, Средняя, мать сиюминутного мгновения, и Младшая, что видит то, чему ещё суждено свершиться.
Они видели более, чем любые из нас, множеством своих глаз. И было решено — оставить глаза эти по всему юному миру, следить, как тот растёт и наливается силой.
Сестрам остался один глаз на троих, что видит больше, чем все глаза всех смертных.
…И вышла Младшая в новорожденный мир. Ветви деревьев цеплялись за волосы, открывая единственный глаз Прях, впивающийся взглядом в юные побеги: откуда доносится этот шёпот неотвратимого будущего? Что призвало Младшую сюда, кому была предначертана её помощь?
В сплетении побегов она увидела росток, жмущийся к земле — чудный росток, ни на что не похожий; так поглядишь на него — дуб, повернётся иначе — ясень, а не то былинка, колышущаяся на ветру. Сняла она с пояса флягу с чистой речной водой и опустилась на колени, землю у корней ростка напоить. Подняла на дерево глаз, и листья его показались ей глазами, а ветви — руками, гладящими её ласково и благодарно.
Убаюканная шёпотом листвы, уснула Младшая у корней неведомого дерева.
Что это? Не то вороний грай, не то стон ветра — что-то тянуло Младшую наружу из сладкого, крепкого сна, в котором шелестели листья, словно мировой океан. Потянулась, хотела было открыть глаз…
— Проснулась, — знакомый сестринский голос звенел сталью и инеем. Она лишь вздохнула — вот что за птицы ругались над нею.
— В своём ли ты уме, сестра? Исчезла — и глаз с нею. Тебя хоть нашли, а глаз где искать? Что ты натворила?
Открыла Младшая обычные глаза свои, земные, и ахнула. Во всё небо, во весь мир раскинулось Древо, что вчера было как былинка. Крепко держали огромный ствол узловатые корни, уходящие глубоко, глубоко, глубже самой земли; верхние ветви Древа щекотали облака, а те смеялись и бежали по небу быстрее.
— Вчера едва выше колоска было, — тихо молвила она и коснулась ладонью Древа. То отозвалось еле слышным гулом, как пчелиный рой, да потеплел ствол там, где были её пальцы.
Так и повелось: поливали Пряхи живою водой Мировое древо, пестовали его и лелеяли, а то росло, покуда не выросло в границы трёх миров — Верхний, Средний и Нижний.
***
Странствовали Пряхи по Среднему миру с той самой поры, когда Жатва лютовала и обвалился вход в Верхний; странствовали, не ведая сожалений, но не прекращая искать Глаз, утерянный Младшей. Многие, кто повстречался им, пытались помочь найти его, но тщетны были их поиски. Так и не могут Пряхи видеть нити судьбы ясно, как прежде, туманен их взор и туманна судьба мира.
В скитаниях своих они набрели на деревню с людьми хмурыми и злыми — всё причитала тоненько и высоко баба, да гулко, как из бочки, сыпал словами мужик её. Ругали девку Малашку, что сбежала со двора — а кто теперь будет мыть да чистить, готовить и парить, прясть и шить? Кто за скотиной присмотрит, кто ножки уставшие намнёт? Мало колотили её, чернавку, надо было оглоблей лупить, чтоб аж дух вышибало. Добра не ценит — подстилку ей в хлеву набросали, объедки доедать разрешали, а она!..
Посмотрели на это Пряхи, плечами пожали и дальше пошли — не до них здесь людям, не важна им и не нужна их судьба.
Собрались на ночлег в рощице рядом и слышат — всхлипывает кто-то во тьме жалобно и горько. Младшая затеплила лучину и пошла, бесстрашная, в заросли, а вернулась с зарёванной девочкой.
— И нипочём не вернусь, и не просите даже! Бейте, убивайте, а не вернусь туда! Не буду я их холопкой боле!
— Не вернёшься, — кивнула Младшая, сжимая чумазую ручонку. — Это я знаю точно. Иди к огоньку, озябла вся, дрожишь, что лист осиновый.
Сверкнули тёмные глаза девчонки, и она кинулась Младшей на шею, затряслась в плаче. Прошептала жалобно:
— Можно я с вами останусь? Я заботиться о вас буду… я много умею. Шкуру дубить, похлёбку варить, листья мести. Шали вам вытку да сарафаны, петь буду вам на ночь, а вырасту — от любого зла вас защищу, даром что девка. Как вы меня защитили.
Младшая отстранилась мягко, коснулась её горячего лба ладонью.
— Нарекаю тебя Привратницей — стой меж нами и смертными людьми, дабы не докучали. Быть тебе с нами суждено до скончания века твоего, и будут дни твои полны радости, покуда мы вместе.
Ночью юная Привратница подлезла под бочок к Младшей, свернулась котёночком и шепнула:
— Ни в жизь тебе не забуду этого. До смерти буду тебе верна. Спасла ты меня.
***
А что сейчас?
Сходились Пряхи и расходились, ссорились и мирились, а с Живою, вами отвоёванною да выстраданною, воссоединились, да вот беда — так и не нашли они Глаз. Одно хорошо — остальные Глаза разбросаны по всему миру и наблюдают за его судьбой. Кто знает, куда бы занесло Прях Судьбы без них?
До сих пор ищут сёстры свой Глаз, взгляду которого подвластна сама судьба. Может быть, в этот оборот найдутся те, кто им поможет?..
#Жатва_Жива_мир
